Каждый пятый ребенок в России с трудом учится читать. В большинстве случаев за этим стоит не плохое воспитание и не сниженный интеллект, а дислексия – особенность работы мозга, которую до сих пор плохо понимают в российских школах. Профессор Александр Николаевич Корнев, один из ведущих российских специалистов по нарушениям чтения, рассказал о природе дислексии, ее ранней диагностике и о том, почему традиционная система обучения грамоте буквально ломает таких детей.
Почему дислексию так часто не замечают
Дислексия – это специфическое нарушение навыка чтения, которое никак не связано с интеллектом. Ребенок может прекрасно рассуждать, решать задачи и схватывать новое на лету – и при этом не справляться с тем, что большинству сверстников дается легко и естественно. Именно в этом кроется главная ловушка: окружающие видят способного ребенка, который «почему-то» не читает, и делают вывод, что он просто не старается.
По словам Александра Корнева, проблема во многом усугубляется устойчивым культурным мифом: в России чтение воспринимается как нечто само собой разумеющееся, доступное «каждому нормальному человеку». Трудности с математикой взрослые признают легко – это считается допустимым. Но признаться в том, что плохо читаешь, по-прежнему стыдно. На этом фоне дислексики оказываются в особенно уязвимом положении: их проблема невидима, зато ее последствия – хронический неуспех, тревога и отвращение к учебе – очень реальны.
Ученый также обращает внимание на то, что дислексия нередко возникает у детей с совершенно благополучным речевым развитием. Это открытие для многих родителей и педагогов: привычная логика «если речь нормальная, значит, и читать научится» здесь не работает. В итоге время уходит, и помощь начинается тогда, когда ребенок уже претерпел многочисленные неудачи и твердо убедил себя в собственной несостоятельности.
Почему мозг дислексика работает иначе
В основе дислексии лежит сочетание нескольких недостатков. Один из них – недостаточная способность к серийной, или сукцессивной, организации воспринимаемой информации – ребенку трудно запоминать и воспроизводить последовательность каких-либо стимулов, знаков и даже событий. Также трудно превратить последовательность признаков в целостный комплекс. Именно это умение необходимо для того, чтобы соединить отдельные буквы в слог, слоги – в слово, слова – в предложение. У дислексиков этот недостаток обнаруживается во всех видах информации: в движениях, слуховом восприятии, устной и письменной речи.
Другой недостаток у них – медленная автоматизация любых новых навыков. Дислексику требуется значительно больше времени и повторений, чтобы довести действие до автоматизма, – и это касается не только чтения. Тем не менее именно с чтением проблема самая острая: поскольку оно дается с трудом, ребенок избегает его, получает меньше практики и все сильнее отстает от сверстников.
Ранняя диагностика: можно ли увидеть риски до школы
Много лет назад Александр Корнев разработал единственную в России методику ранней диагностики дислексии – МРВД, – которая позволяет выявить детей группы риска еще до начала обучения чтению – в 6-7 лет. Методика опирается на измерение тех самых сукцессивных функций в разных модальностях и занимает совсем немного времени. Еще в советское время Минздрав опубликовал ее – показательный факт, учитывая, что медики крайне редко обращали внимание на подобные психологические разработки. Такая ранняя диагностика риска дислексии позволяет предупредить ее появление с помощью определенных мер профилактического обучения. возможен даже выбор другого метода обучения чтению, который был разработан коллективом специалистов под руководством Александра Корнева.
Тем не менее массового скринингового тестирования в России до сих пор нет. Причина, по мнению ученого, проста: выявлять детей группы риска имеет смысл лишь тогда, когда есть готовность помогать. Если специалисты не знают, как помочь, или не считают нужным начинать работу до школы, то и диагностировать незачем. К сожалению диагностика дислексии очень часто запаздывает. В результате ребенок оказывается глубоко травмирован хроническим неуспехом в школе, а в таких случаях коррекция требует несравнимо больших усилий.
Специальный класс или инклюзия: что лучше для дислексика
Вслед за западной модой Россия взяла курс на инклюзивное образование и постепенно сворачивает специализированные коррекционные классы и школы. Корнев считает такое решение ошибочным и непрофессиональным. Западные сравнительные исследования психологического благополучия детей со специальными образовательными потребностями (в Росси – с ограниченными возможностями здоровья – ОВЗ) в инклюзивных условиях и в специализированных классах, показали, что дети с ОВЗ чувствуют себя комфортнее там, где они среди равных. Это относится и к детям с тяжелыми и осложненными формами дислексии.
Объяснение простое. Учитель в обычном классе объективно не может одновременно работать на нескольких уровнях сложности программы: он ориентируется на большинство, а ребенок с дислексией оказывается вне зоны внимания и помощи и неизбежно отстает. Добавьте к этому детский коллектив, который с трудом принимает «непохожесть», – и становится понятно, почему школа для таких детей превращается в ежедневное испытание.
Программа SLOGY: учиться читать иначе
Главный практический итог многолетней работы Корнева – авторская методика обучения чтению, реализованная в виде цифровой платформы SLOGY. Она создавалась как прямая противоположность традиционному аналитико-синтетическому методу, который требует от ребенка именно того, что дислексику дается труднее всего: осознанно соединять буквы в слоги по правилам.
Вместо этого методика опирается на имплицитное обучение – то самое, которым пользуется мозг ребенка в первые годы жизни, когда он усваивает язык, социальные нормы и базовые навыки, не заучивая правила, а извлекая закономерности из опыта. Ребенок не «учится читать» в привычном смысле: он слышит слог и ищет его в соответствующей табличке среди других. Слово «читай» не звучит вовсе.
«Когда эта задача замаскирована, половина тревожности уходит. А мы знаем: в состоянии тревоги и подавленности способность к обучению снижается»
Уроки намеренно короткие – около шести-семи минут. Это не компромисс, а осознанное решение: длинные занятия вызывали бы то самое отторжение, которое методика призвана преодолеть. Программа адаптируется под каждого ребенка автоматически, фиксирует динамику, регулирует уровень сложности и предусматривает несколько уровней помощи, чтобы ребенок всегда ощущал себя успешным.
Важно понимать: быстрых результатов ждать не стоит. Корнев напоминает, что даже у детей без всяких трудностей чтение автоматизируется за три-четыре года. Первые ощутимые сдвиги при работе с программой – не технические, а эмоциональные: ребенку становится легче. Это происходит не раньше, чем через три месяца. Заметный прогресс в количестве ошибок и беглости – через полгода. Устойчивый автоматизированный навык – через год-два регулярных занятий.
«Когда некоторые центры предлагают достичь результатов за две-три недели – это просто обман. Мозг не может так быстро все менять. Это физиологически не возможно»
Что делать, если вы подозреваете дислексию у ребенка
Главный практический совет, который следует из всего сказанного: не ждать. Если ребенок явно умнее, чем его оценки по чтению, если он избегает книг, если слово «почитай» вызывает у него тревогу – это повод обратиться к специалисту, а не объяснять происходящее ленью или нежеланием стараться.
Сегодня диагностика доступна онлайн: мне удалось придумать метод, а наша команда разработала цифровую методику на платформе «Дислексиметр» , позволяющую оценить навык чтения удаленно: не только специалисту, но и родителю в любой точке мира. И сразу после получения результатов тестирования ребенок может приступить к занятиям на SLOGY.
